Фев 18

Где Виктор Бирюков нашел деньги на «Талину»

Без рубрики

«Голос» публикует последние из семи секретов главы «Талины» Виктора Бирюкова, раскрытые им студентам-аграриям.

Урок 6. О чем мечтают банкиры
Часто меня спрашивают: «Как вы в Атяшеве решали в 1998 году проблему финансирования? Мясокомбинат был обанкрочен, где же вы нашли средства на реконструкцию и замену оборудования?».
Коротко говоря, денег нам заняла Москва; подробности таковы. В ту пору между многими регионами и Москвой были подписаны программы о взаимном сотрудничестве. В частности, регионы обязались поставлять в столицу продовольствие, а взамен получали кредиты. Вот и мы в рамках такой программы договорились, что департамент продовольственных ресурсов Москвы предоставит за нас гарантии банку. И действительно, банк под эти гарантии выдал нам кредит – не «длинные» деньги, а «короткие», сроком на один год. Соответственно МПК «Атяшевский» в течение года должны были снабжать Москву говядиной.
И мы уложились! Успели за этот год и оборудование купить, и потихоньку деньги вернуть, поставляя мясо. Очень важно было рассчитаться по кредиту день в день и копейка в копейку, что мы и сделали.
Следующий заем мы получили уже от самого департамента продовольственных ресурсов – в виде предоплаты за будущие поставки городу мяса. И мы опять зарекомендовали себя идеальными должниками. Поэтому в третий раз московское правительство решилось сделать предоплату почти в 20 млн руб. – то были первые наши серьезные деньги.
Здесь нужно признать: с государством работать трудно, порой почти невыносимо сложно. Но дело того стоит. Потому что государство всегда заплатит по своим обязательствам – может быть, и не сразу, но заплатит.
В четвертый раз схема изменилась. Мы выиграли у мясоперерабатывающих предприятий Москвы конкурс на поставки в столичные школы сосисок для школьных завтраков. Получили деньги, купили оборудование, аттестовали соответствующим образом мясокомбинат в Атяшеве и готовы были уже к первым поставкам, как вдруг с ясного неба ударил гром. Московские мясокомбинаты пролоббировали запрет на поставки мясной продукции в учебные детские заведения столицы производителями, находящимися более чем в ста километрах от города. Естественно, камуфлировалась эта конкурентная мера величайшей заботой о детях – дескать, им требуется все самое лучшее. Мол, пока мы из Мордовии сосиски привезем, они уже будут не вполне свежими. Разумеется, к реальной заботе о детях эта демагогия не имела никакого отношения, поскольку в современном рефрижераторе охлажденная продукция многими сутками не меняет своего качества.
Другой часто задаваемый в молодежных аудиториях вопрос: «Может ли предприниматель-аграрий получить кредит на самом старте – для запуска бизнес-проекта с нуля?». Скорее всего, в банке такой кредит дадут лишь в случае, если часть средств у вас уже имеется, например, недвижимость, которую можно использовать в качестве залога.
Выдающему кредит банку нужно разделить риск. Банкир рассуждает так: «Если человек вложил свои 30 руб., я дам ему еще 70 руб. В итоге он и за свои 30 руб. будет биться, и мои 70 руб. отработает».
На мастер-классах спрашиваю:
– Как вы думаете, о чем у банкира каждый день голова болит?
– Как выданные кредиты с процентами вовремя вернуть, – отвечает кто-то из ребят.
– Как бы отдать деньги так, чтоб максимальные проценты получить, – слышен новый ответ.
Этим варианты обычно исчерпываются, поэтому открою сейчас небольшую тайну. Банкир постоянно озабочен тем, кому дать денег в рост. У банкира деньги – рабочий инструмент. У кого-то это лопата, у кого-то – самосвал, у кого-то – поросята. У банкиров – деньги. С помощью денег банкиры зарабатывают деньги, давая нам деньги под проценты. В свою очередь банкиры берут деньги у населения (вклады) или со вторичного рынка – у других банков. За это самим банкирам тоже надо платить проценты. Вот вам выдал банк кредит под 15 % годовых, а эти деньги банк сам занял под 10 %. Из разницы в 5 % на всевозможные расходы банка уйдут 3 %, а 2 % составят прибыль – можно жить!
Но если банкир не может разделить риск с потенциальным заемщиком, денег тому, пожалуй, не видать. Поэтому будущее агропрома я вижу за большой кооперацией, то есть за крупными агрохолдингами. У всякой подобной структуры множество мелких, но очень важных задач. Вы придумали, как взять на себя решение одной из таких задач? Несите свое предложение в агрохолдинг.
Банки охотнее дают деньги не под «железки» (скажем, какие-то механизмы, трактора и тому подобное), а под людей, которые приходят к ним и с горящими глазами рассказывают, как они будут делать бизнес. Если банкир увидит в вашем договоре с агрохолдингом обеспеченный денежный поток, вопросов не будет – денег дадут.

Урок 7. Самые богатые люди
Разумеется, студенты часто спрашивают, какие у нас зарплаты для специалистов с высшим образованием. Я отвечаю:
– Если придете к нам, сможете получать в год миллион рублей. Но мы от вас ждем результата. У нас себестоимость зерна меньше трех рублей за килограмм, а кое-где на круг выходит и два с полтиной. Это значительно ниже даже нынешней неблагоприятной для хлеборобов рыночной цены. Вот вам и результат!
Как его достичь? Один из важных секретов состоит в следующем. Мы не ставим перед растениеводами задачу собирать 60 ц/га или 80 ц/га. Задачу ставим другую: зерно должно быть качественным и дешевым, чтобы его всегда можно было продать. А то ведь сейчас кое-кто кричит: «Караул, для нас рыночная цена 3,50 руб./кг означает, что мы в минусе, терпим убытки!».
Вполне может быть, что у данного производителя урожайность существенно выше, чем в «Талине». Вот только битва за эту урожайность обошлась слишком дорого. А мы, если не продадим зерно по 3,5 руб./кг, то все равно заработаем денег – например, при цене 3,2–3,3 руб./кг.
Но привлекательность профессии агронома в России отнюдь не исчерпывается тем, что при грамотном хозяйствовании можно очень неплохо зарабатывать даже по городским меркам. Благодаря суровому климату наши агрономы располагают куда большим временем для отдыха, чем их коллеги из Китая, Евросоюза или США.
Беспашенный период у нас длится семь месяцев. Если даже отминусовать от этого срока по одному месяцу до и после сельскохозяйственного сезона на разнообразные пред- и пост-работы, у хлебороба останутся свободными пять месяцев в году. В Западной Европе сельскохозяйственный период вдвое дольше, чем у нас: десять месяцев вместо пяти. Вот почему во Франции или Германии крестьяне позволяют себе отдохнуть буквально несколько недель в году.
Зато российские агрономы – труженики первого этапа агропромышленного производства – очень богатые люди: у них есть и время, и деньги. Гармония! К сожалению, у абсолютного большинства наших современников постоянно чего-то не хватает: у кого-то море денег, но некогда отдыхать, а у кого-то масса свободного времени, но нечего потратить на приличный отдых.
Но и это еще не все. В наши дни в земледелии используются не менее высокие технологии, чем индустриальный хай-тек. Сельскохозяйственная техника достигла фантастической производительности, поля обрабатываются с использованием GPS-навигации, информация о ходе посевной или уборочной доступна через Интернет, благодаря чему агроном в режиме онлайн контролирует обстановку на элеваторе или устанавливает местонахождение своих грузовиков и комбайнов.
Вообще-то практически у всех аграрных профессий перспективы сейчас радужные. В мире бушует продовольственный кризис, который, правда, спрятался в тени глобальной рецессии. Но всеобщий экономический спад уже понемногу удаляется в небытие, поэтому скоро все вновь заговорят о нехватке продовольствия. Причем основные причины продовольственного кризиса с годами будут лишь обостряться.
Во-первых, бурный подъем экономик Китая и Индии привел к резкому росту потребления продуктов питания. А ртов становится все больше, например, число индийцев в 2025 году эксперты поначалу оценивали в 1,23 млрд, но более реалистичным стал другой прогноз – 1,45 млрд. А ведь нужно вспомнить еще «азиатских тигров» Индонезию, Филиппины, Таиланд, Малайзию с совокупным населением под 500 млн.
Во-вторых, в мире производится все больше биотоплива, и эта тенденция лишь усиливается по мере исчерпания ископаемых энергоносителей и роста цен на них. Между тем на планете уже задействованы 80 % земель, пригодных для выращивания зерновых культур, к тому же 10–20 % этих земель нуждаются в серьезных восстановительных работах. По мере того как все больше площадей станут «ложиться» под кукурузу, сахарный тростник, рапс или сою для производства горючего, нехватка продовольствия будет усиливаться.
В-третьих, Россия является одним из крупнейших в мире экспортеров зерна – продукта с невысокой добавленной стоимостью. Это напоминает торговлю сырой нефтью: подобно тому, как мы импортируем продукцию высокого передела углеводородного сырья (изделия из пластмасс, например), из-за рубежа к нам «возвращаются» и продукты глубокой переработки зерна: мясо, сухое молоко, сыры и прочее. Но в ближайшие годы у нас продолжится замещение импортного мяса продукцией отечественного животноводства, что обернется значительным ростом внутреннего потребления зерна.
В-четвертых, в российском обществе все глубже укореняется мысль о том, что именно развитие АПК станет альтернативой сырьевой экономике. Так, глава РМ Н. И. Меркушкин называет агробизнес «главным нефтезамещающим сектором экономики», а спикер Госдумы Борис Грызлов призывает поменять «бренд „съедено в России“ на бренд „сделано в России“».
В-пятых, ученые ожидают, что в середине XXI века из 9 млрд землян 3 млрд окажутся перед лицом голода. Президент России Дмитрий Медведев уже сегодня полагает, что «наша страна может в этой ситуации [продовольственного кризиса] нарастить свой вклад в продовольственную корзину мира».
Предотвращение голода – достойнейшая миссия аграриев. Наша с вами миссия. Ваше будущее!